Кастрация по суду

Майкл не то чтобы не любил, он ненавидел свою школу, ненавидел Гринвилл и всю Южную Каролину и мечтал навсегда покинуть эти края. Сегодня все должно было закончиться.

Прошла наделяя с того дня, когда Майк прошел испытание брамой у инквизиторов в Центре Гражданского Контроля на Уэйт Хамптон. Не только Майк Кэхилл, но и другие юноши и девушки получили после прохождения тестов предписания, требующие пройти испытание и, можно было биться об заклад, ни у кого оно не вызвало положительных эмоций.

Официально испытание брамой проводились для лучшего раскрытия личностных особенностей каждого выпускника высшей школы. А поскольку Майк изъявил желание поступать не в сити-колледж Гринвилла, а собирался попытать свои силы в Амхерсте, для него испытание было обязательным.

Общество не могло позволить себе тратить средства на бездарей, времена, когда каждый американец мог выбирать сам свою судьбу давно закончились. Набранные баллы и дисциплинарный табель позволяли Кэхиллу рассчитывать на направление в Амхерст, оставалось пройти самый последний, психо-социальный тест.

Его боялись потому что, употребив специальный напиток – браму , испытуемый не мог лгать инквизиторам и все тайные желания, устремления, то, что человек хотел бы скрыть, становились достоянием инквизиторов.

Власть инквизиции была столь велика, что по результатам испытания брамы человека могли отправить на лечение, то есть в самую настоящую тюрьму или даже на эшафот. Нет, не сразу, но длительность процедуры всего лишь оттягивала закономерный финал. Майк не знал ни одного случая, чтобы приговор инквизиции не привели в исполнение. Справедливости ради, он не мог назвать ни одного приговоренного к смерти.

К радости Кэхилла, инквизитор оказался молодым мужчиной. Майка провели в небольшую темную комнату и велели раздеться догола.

Посреди комнаты стоял саркофаг в форме человеческого тела, наполненный светящимся зеленым светом желе. С помощью инквизитора-лаборанта, Кэхилл лег в саркофаг, почти полностью погрузившись в тягучую, приятной теплоты субстанцию. Только голова, точнее лицо юноши оказалось на поверхности.

То ли обволакивающая теплота геля, то ли усталость от страха сделала своё дело, но Кэхилл полностью расслабился и, как его успокаивал инквизитор-лаборант, совершенно не почувствовал укола.

Яркий солнечный день был под стать настроению Полы Лоутон. Сегодня девушке должны были вручить аттестат и направление в колледж.

Она блестяще прошла тесты и была уверена, что у неё все будет О’К! А в сентябре они с Дональдом Пендлтоном сыграют свадьбу и купят в кредит небольшой домик с тенистым садом и бассейном на Хейвуд-роуд, рядом с аэропортом, ведь Дон собирается поступать в летную школу. А то, что в этом районе будет немного шумно не так важно, зато цена на уютное гнездышко будет значительно ниже, чем, скажем, в Санс Сауси или Сити Вью.

Пола была немного близорука, но носить старомодные очки стеснялась, а к линзам никак не могла привыкнуть. Поэтому Майка Кэхилла девушка узнала по походке и сразу немного расстроилась. Это был, пожалуй, единственный человек, встречи с которым Пола хотела бы избежать…

Они с Доном пригласили на свою помолвку всех одноклассников выпускного класса, кроме Кэхилла. Причем ей еле удалось отговорить Дональда от этой идеи. Оба они прекрасно понимали, что Майкл воспримет это приглашение как очередное унижение и насмешку, но Дон именно этого и добивался, желая ещё раз уязвить самолюбие Кэхилла.

Если бы можно было вернуть время назад, то сегодня всё было бы по-другому… Но, прошлого не вернуть и, в конце концов, Майки сам во всем виноват.

Их семьи жили по соседству и находились в хороших отношениях, поэтому когда дружба Полы и Майка переросла в более близкие отношения, это никого не удивило. Расставание тоже не стало трагедией, тем более, что это было обоюдное решение. Но когда, вскоре, у Майка появилась новая подружка – Тара Эмерсон, Пола неожиданно почувствовала, что ревнует своего бывшего бой-френда.

Во многом именно ревность, непонятная для самой девочки обида и желание поквитаться, хотя именно Пола была инициатором разрыва, предопределили дальнейшие события.

Кэхилл, скорее всего, действительно был не виноват и не хотел делать ничего предосудительного, когда ухватил во время беготни на школьном дворе юбку Полы. Пуговица болталась уже довольно давно, но у девушки никак руки не доходили закрепить её получше, а тут ещё и молния разошлась, в результате чего юбка моментально оказалась на уровне коленок Полы и вся школа смогла лицезреть, в каких трусиках мисс Лоутон явилась сегодня в школу.

О, нет, ничего особенного – это были простые и закрытые чёрные трусики, но все равно девушке было ужасно неприятно. Особенно разозлил Полу веселый смех Тары – новой девушки Майки.

Кэхилл тут же принес свои извинения, и классный руководитель даже не сочла необходимым выносить поступок Майка на дисциплинарный комитет. Сделай это тогда Дженифер Даунти, прими она во внимание протесты Полы, все могло сложиться иначе. Но классная руководительница заявила Поле, что та должна более внимательно подходить к своей одежде, чтобы пуговицы не отлетали от одного касания. Пола проглотила обиду, но ничего не забыла.

И спустя всего месяц разразился новый скандал, но на сей раз оправдания Кэхилла не были приняты во внимание. Как и в первом случае, юноша не имел злого умысла и, скорее всего, случайно оказался рядом в момент, когда Пола осталась в трусиках и лифчике, но в этот раз Лоутон твердо решила добиться наказания Майка.

О, она, конечно, очень хотела, чтобы инквизиция приговорила Кэхилла к публичной порке на школьном дворе, но на самом деле девушка была уверена, что его, в лучшем случае, накажут месяцем общественных работ. Не самое приятное занятие – работать в городском доме престарелых во время летних каникул и одновременно посещать лекции для малолетних правонарушителей в местном отделении инквизиции.

Происшедшее оказалось шоком не только для Кэхилла, но и для самой Полы. Как оказалось, один и тот же аморальный проступок, совершенный повторно в отношении одного и того же лица в течение не более двух месяцев, при том, что это лицо является несовершеннолетнего подлежит рассмотрению в судебном порядке без участия инквизиции.

Судья, немолодая женщина, казалось, сочувствовала Майку, но… она не могла вынести другого решения, и Кэхилл узнал, что его ждет «принудительное пожизненное ограничение половой функции», то есть, кастрация! И привести приговор в исполнение должна была сама Пола, а в случае её отказа положение Майка только усугублялось, потому что вступала в действие поправка, гласившая, что если потерпевшая не в состоянии кастрировать преступника, значит, моральная травма оказалась более тяжкой, и преступник подлежал полному оскоплению уже судебным исполнителем.

Пола имела выбор – она могла провести пенектомию, лишив Майка члена, раздавить ему тестикулы с последующим удалением мошонки или же просто передавить семенные канатики Кэхилла эмаскулятором.

Для окончательного решения ей отводился целый месяц, который для Майкла превратился в сущий ад. Только ленивый не показал ему два соединяющихся наподобие ножниц пальца, не поиздевался над Кэхиллом.

Каждый день, на дверце его шкафчика красовались то вишенки, то шишечки, то колокольчики и листок с уменьшающейся каждый день цифрой.

Несмотря на жесточайшие репрессии, которые могли бы обрушиться на его семью в случае суицида, Кэхилл всерьез подумывал о том, чтобы свести счеты с жизнью…

В первые дни после оглашения приговора, Пола Лоутон прибывала в эйфории. Она не задумывалась о последствиях экзекуции для своего бывшего бой-френда, девушку пьянила сама мысль о той власти, которую она получила над Майклом.

Подружки Полы с удовольствием рассуждали о том, какого именно наказания заслуживает Кэхилл, и ожесточенно спорили, что лучше отрезать у «этого похотливого самца».

Первой, кто плеснул на Полу стакан холодной воды, была её собственная мать. О том, что Дайане Лоутон не нравится разговор на террасе Пола поняла по выражению лица матери, когда та услышала как Тара – последняя подружка Майки, сказала, что Поле следует вообще отказаться от кастрации, пусть, дескать, судебные исполнители «отчекрыжат все полностью у этого засранца».

Миссис Лоутон скривилась, но промолчала, а когда девушки ушли, сказала дочери:

– Послушай меня, дочь. Возможно, Майк, совершил гадкий поступок, за который он будет наказан, жестоко, очень жестоко наказан, но вы… вы дружили с Майки с детства, с начальной школы…

– Ему не следовало подглядывать!

– Пожалуйста, не перебивай меня! Так вот, своё он и так получит! Не знаю как тебе, а мне наказание за то, что он узнал цвет твоих трусиков кажется слишком суровым, тем более, что вся школа, а при желании и весь Гринвилл может без опаски чего-либо лишиться лицезреть тебя в купальнике в бассейне. Друзей мы уже потеряли, Пола, – сказала миссис Лоутон, очевидно, имея ввиду семью Кэхиллов, – но, хотелось бы верить, что пока еще не приобрели смертельных врагов.

И, надеюсь, ты не сделаешь ещё большую глупость, наслушавшись дурных советов и не станешь уклоняться от собственноручного проведения экзекуции?! Помимо куда боле тяжелых последствий для Майкла Кэхилла, проблемы могут возникнуть и у тебя. Люди с неустойчивой психикой не приветствуются в обществе и берутся на особый контроль инквизицией! Подумай о моих словах, детка!

Со временем Пола также стала замечать, что кое-кто старается избегать общения с ней. Точно также как предательство Майки со стороны Тары Эмерсон, неожиданным оказалось отчуждение от Полы её лучшей подруги Дэйзи Паркер и скрытая неприязнь со стороны некоторых преподавателей.

Да, конечно, Пола убеждала себя, что ни в чем не виновата, но разговоры о предстоящей экзекуции больше не приносили ей никакого удовольствия и девушка уже сожалела, что допустила огласку происшедшего.

За день перед казнью, оба они – Майкл и Пола, должны были прибыть в центр исполнения наказаний на инструктаж.

Не только в Южной Каролине, но и в большинстве других штатов практиковалось привлечение граждан для проведения экзекуций и даже смертных казней. Считалось, что таким образом укрепляется общественное согласие и воспитывается гражданская позиция.

Нет, разумеется, обезглавливать преступника неподготовленному человеку не доверят, но почему бы не нажать кнопку, приводящую в действие нож гильотины, не выбить опору из-под ног висельника, на нажать на шток шприца с ядом…

Разве не высший гуманизм дать возможность жертве покарать своего мучителя? Или дать возможность свершить справедливое возмездие родственникам пострадавшего?

Занятие с Кэхиллом и Лоутон проводила женщина под сорок, невысокого роста, крашеная блондинка, с невыразительными бесцветными глазами, вся сухощавая, как будто из неё выпустили воздух вместе с живой энергией.

Она монотонным голосом рассказывала, что и как будет происходить и как должны действовать Пола и Майк. Им был продемонстрирован универсальный стол, состоящий из соединенных вместе сегментов и имевший множество фиксирующих зажимов, на который должен был лечь и неподвижно закреплен полностью обнаженный Майк.

После этого столешница поднималась вертикально и поясничный сегмент складывался под небольшим углом вовне, так что бедра и лобок наказуемого подавались вперед. Очень подробно доктор-экзекутор объяснила, как всё будет происходить во всех трех возможных вариантах.

Она не преминула заметить, что любой вид экзекуции будет проведен без анестезии. «Обычно преступники очень сильно кричат, когда им раздавливают яйца, – без тени смущения многозначительно произнесла эта засушенная «рыбина». Пола метнула быстрый взгляд на Майка и покраснела, а несчастный Кэхилл в ужасе подумал, что именно это его и ждет.

Затем в присутствии Майкла его палачка всласть потренировалась, с азартом и блеском в глазах обрезая твердогелевый член у манекена, которому путем несложной манипуляции возвращали его искусственный орган в исходное состояние.

Немногим меньшим был восторг Полы, когда она давила силиконовые шарики, имитирующие тестикулы. Яйца приговоренного растягивались в стороны и помещались каждое к индивидуальную давилку. Затем экзекутор вставлял съемные длинные рычаги-ручки и начинал соединять вместе два маленьких пресса.

Докторша вновь подчеркнула, что насильникам давят яйца чуть ли не по полчаса каждое, «чтобы они лучше осознали содеянное». А когда Майк возразил, что он не насильник, блондинка усмехнулась и ответила, что после завтрашней процедуры точно таким не станет, а вот больно ему будет точно также, если, конечно, Пола выберет именно такой способ наказания.

После того, как Лоутон без особого энтузиазма попрактиковалась сдавливать щипцами мошонку, её отпустили домой, а Майкл выслушал как ему нужно готовиться к завтрашней казни.

«Рыбина» посоветовала ему готовиться к худшему, потому как «девочка явно остановилась на одном из первых двух вариантах». И после пенектомии и после раздавливания яиц ему предстояло провести несколько дней в лечебной палате центра.

Вообще, во всех случаях, сразу после казни, докторша должна была вколоть ему обезболивающее и антибиотик, так как экзекуция считалась уже завершенной и наказанному следовало оказывать медицинскую помощь. Однако, в обязанности врача входило также удаление раздавленной мошонки и раздавленных семявыводов, а если понадобится, то и перерезание уцелевших семенных канатиков, но уже под местной анестезией.

Перед тем как отпустить Майка, «рыбина» поинтересовалась, реализовано ли Майком его право на сдачу спермы в генетический банк. Поскольку его преступление не относилось к категории тяжких, хотя Кэхилл и подлежал кастрации, ему разрешалось сдать две порции спермы на хранение.

При условии примерного поведения, законопослушности, твердых моральных устоев и большого перечня других условий, лет через двадцать, он, возможно, смог бы воспользоваться этими пробирками для получения собственного потомства.

Разумеется, Кэхилл мог сдать больше капсул, но за их хранение надо было уже платить, а родители Майка рассудили, что у них достаточно других наследников и наследниц и необходимости в продолжении рода именно Майклом нет.

Кэхилл хорошо помнил то унижение, какое он испытал при сдаче семени! В банке была даже небольшая очередь – кто-то просто хотел подстраховаться, а кто-то сознательно решал сделать вазэктомию или просто желал избавиться от возможности иметь половой акт.

В современной Америке это было в порядке вещей – общество хотело стабильности и безопасности и не останавливалось перед самыми жесткими мерами. Поэтому, многие мужчины, дабы не иметь проблем с Законом и инквизицией, добровольно ограничивали себя в сексуальных возможностях.

Но к таким мужчинам отношение было в высшей степени доброжелательное, а к себе Кэхилл чувствовал неприязнь и презрение. В бланке-направлении не указывалась причина, но все понимали, откуда и по какому направлению пришел сдавать сперму мальчик с листком ярко-желтого цвета.

Выйдя из центра Кэхилл с удивлением увидел стоящую рядом со входом Полу. Увы, но даже если бы она хотела сейчас его простить и все изменить, то было уже поздно. Однако Пола осталась здесь не для этого.

Девушка посмотрела прямо в глаза Майку и сказала: «Хочу сказать тебе, что я не буду делать тебе пенектомию и не стану давить твои…тестикулы. Это всё, что я могу для тебя сделать». Сказав эти слова, Пола, не дожидаясь ответа, повернулась и пошла прочь…

Если Пола Лоутон всё утро следующего дня пребывала в состоянии какого-то лихорадочного возбуждения, то Майкла Кэхилла охватила жуткая апатия, ему хотелось только чтобы этот день поскорее закончился.

В процедурную Майк вошел ровно в 10 утра, Пола уже была там, как и вчерашняя «сушеная рыбина»

– Ты точен. Это хорошо,– сказала докторша.– Раздевайся догола и марш брить волосы на лобке.

– Я все сделал ещё дома, – ответил Кэхилл.

– Надеюсь, что ты не забыл прочистить кишечник, – недобро усмехнулась «рыбина», заставив Полу покраснеть, – не хотелось ли, знаешь, чтобы ты обделался во время казни.

– Это же будет не казнь, – робко подала голос Пола, а экзекуция.

– Не вижу разницы! Для твоего дружка это будет самая настоящая казнь, пусть и не смертельная.

– Он мне не дружок!и– вспыхнула Лоутон.

– А…какая разница…Что стоишь как вкопанный? Думаешь, мне больше сегодня заняться нечем? Раздевайся! Живо!

Дрожащими негнущимися пальцами Кэхилл расстегнул молнию джинсов, снял их, затем скинул через верх футболку, оставшись в черных плавках. Поймав недовольно-вопросительный взгляд «рыбины» поспешно раскрыл пластиковый пакет, в котором лежали хлопчатобумажные брюки с низкой проймой и широкие мягкие трусы-боксеры. Сняв носки, Майк помедлил и, залившись краской, стянул, стараясь не смотреть в сторону Полы, свои плавки.

Докторша проверила насколько хорошо Кэхилл выбрил волосы и велела Поле намазать его яйца депиллирующим гелем.

– А ты что, думала, что этим я буду заниматься? Мажь.

Надев перчатки, Пола тщательно натерла мошонку Майка дурно пахнущей субстанцией, отогнав от себя шальную мысль, что, может, ей и впрямь раздавить эти плотные шарики.

Пока гель делал своё дело, докторша велела Поле готовиться к экзекуции. По рассеянности девушка начала надевать клеенчатый фартук, который надевался для пенектомии, чтобы не запачкать одежду. Если на «рыбину» это не произвело никакого впечатления, то Майк чуть не закричал от ужаса – она ведь обещала!

Звук пододвигаемого специального столика на колесах для пенектомии привел девушку в чувство:

– Нет, не надо, я не собираюсь делать это…только наложение щипцов…

– А зачем тогда фартук надела? – удивилась «рыбина» и в её голосе сквозило плохо скрываемое разочарование.

Все также, стараясь не встречаться с Майком взглядом, Пола смыла гель и обработала яйца Кэхилла спиртовым дезинфицирующим раствором. Докторша помогла ей закрепить совсем раскисшего Майка на столешнице и поднять его вертикально. От ужаса происходящего пенис юноши сморщился, а мошонка вся подобралась и никак не хотела растягиваться.

– Пола, ты ведь знаешь, что у него должна появиться эрекция, но если ты продолжишь работать в перчатках…

– Я не могу по-другому!

– Можешь! Скажи ещё, что никогда не держала в руках мужской член.

– Я и правда никогда…

– Ну вот и подержишь! Снимай перчатки и массируй!

– Красная как вареный рак, Пола, казалось, покраснела ещё сильнее, но не ослушалась и уже через минуту теплые и нежные пальчики девушки сотворили чудо под названием эрекция.

Натренировавшаяся накануне Пола быстрыми и уверенными движениями потянула расслабившуюся мошонку вниз и наложила на кожу плотную резинку, а затем жестко перетянула мошонку шелковым шнурком.

Ещё раз обработав яйца Майка, Пола занялась подготовкой своих рук, искоса наблюдая как стянутая мошонка Майка стала наливаться багровым цветом, переходящим в лиловый.

Закрепив второй конец шнурка на катушке, которая была очень похожей на те, которыми оснащались удилища, Пола оттянула мошонку Кэхилла максимально вниз, пока Майки не застонал.

– Рановато ты голос подаешь, – ехидно заметила докторша, но Поле сказала, что уже достаточно.

Больше ничего Майк не видел – «рыбина» надела ему повязку на глаза, сказав, что раз Майк не является насильником, то ему полагается не видеть как будет проходить экзекуция. Поэтому Кэхилл не увидел как трясутся руки Полы, когда она взяла кажущиеся неподъемными щипцы, как неловко готовила ватные тампоны, как подносила, чуть не уронив их к нежной коже мошонки…

От прикосновения металла щипцов Майкл дернулся как от удара током, вызвав презрительный смешок докторши и заставив вздрогнуть Полу. Сглотнув ком в горле, девушка уже более решительно под испепеляющим взглядом «рыбины» слегка обжала и зафиксировала ветви щипцов.

Сначала Майк чувствовал только холод металла, затем он ощутил, как кожу мошонки начали сдавливать. И докторша и Пола молчали и мальчик мог догадываться, что происходит только по ощущениям.

Взмокшая от напряжения Пола тем временем медленно начала сводить ручки щипцов вместе, поощряемая жестами «рыбины». Наконец та подбодрила девушку: «Смелее, сдавливай жестче» и Майк почувствовал сначала сильную давящую боль, а затем закричал от рези в мошонке.

Крик Кэхилла словно ускорил события, и докторша тоже повысила свой голос, требуя от Полы быстрее, жестче и энергичнее сжимать ручки. Майк вовсю бился в путах, когда все уже было кончено и обессилившая Пола, которую не держали ноги, опустилась на стул.

Девушка видела, как из-под повязки на глазах Майка льются слезы, а докторша уже совсем другим тоном успокаивает мальчика, одновременно вкалывая ему обезболивающий укол.

Пола могла остаться до конца, но не стала смотреть, как докторша быстро рассекла мошонку и профессионально закончила кастрацию Майка.

После экзекуции Кэхилл не хотел жить, но ему все же пришлось пойти в школу после недельного затворничества в своей комнате.

К его удивлению никто ни словом, ни жестом не напомнил ему о происшедшем. Те же люди, которые так изощренно издевались над ним, вдруг упорно делали вид, что ничего не произошло.

Все стало ясно, когда сестра Майкла рассказала ему, что в школу накануне казни пришел высокий чин из городского отделения инквизиции. До этого в школе только и разговоров было о том, как нужно встретить Кэхилла «после того как»…

Одноклассники, не все, но многие, собирались устроить Майку шутовскую встречу, закупив по два шарика, которыми под предводительством Дона Пендлтона и Кристины Вучацки хотели торжественно вручить несчастному Кэхиллу. Но инквизиторы умеют быть убедительными и никому не захотелось попасть на допрос и тестирование по поводу проявления аморальных наклонностей!

Прошло лето, пролетел еще один учебный год. Кэхилл, казалось, существует в каком-то параллельном мире – друзей у него не было, с девушками он не встречался, даже дома почти ни с кем не разговаривал.

Майку не было больно, когда он услышал о помолвке Дона и Полы, ему было уже все равно. Не боялся он, в отличие от многих и испытание брамой. Не вызвал у Кэхилла никакого удивления и тот факт, что его не назвали в числе обладателей направлений, а вместо этого вручили предписание явиться завтра на Уэйт Хэмптон…

Почему важно оставить свой комментарий к этой статье?

Комментарии помогают нам понять, какие материалы особенно интересны нашим читателям. Это делает сайт лучше, мы будем публиковать ещё больше статей на волнующие вас темы. Если что-то не понравилось – мы тоже учтем )))

Правила оставления комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>